Советский стиль
– Вопрос, который часто задают обыватели: а нужно ли в принципе восстанавливать мозаики, имеют ли они высокую художественную ценность?
– В 1960−1980-е годы в СССР было создано огромное количество произведений, причем разного качества. Там есть работы проходные, но есть произведения, которые, несомненно, имеют высокую культурную ценность. Бытует мнение, что если картина художника находится в музее – это искусство. А если мозаика того же самого художника находится на здании, то, как кажется многим, вроде бы и не искусство. Первая причина – мозаики у нас всегда перед глазами. Вторая – большинство этих произведений нам с вами достались в наследство. Мы не видели, как они создавались, не знаем, каких трудов это стоило, каких ресурсов потребовало…
Вся страна размышляет сегодня над культурным кодом. Надо смотреть на самих себя, на свою историю адекватно и сохранять то, что есть. Когда речь идет о мозаике, мы не говорим, что нужно создавать новое. Это мое твердое убеждение, потому что это была определенная эпоха. Повторять ее бессмысленно.
– Существует мнение, что мозаики на фасадах домов в 60-е годы стали появляться чуть не в массовом порядке главным образом потому, что в стране набирало силы так называемое индустриальное домостроение. Строили дешево и сердито. А чтобы безликие каменные коробки без «архитектурных излишеств» не смотрелись совсем уж безлико, чтобы хоть как-то «оживить картинку» из сплошных серых панелек, на фасадах хрущевок стали размещать мозаичные панно. Согласны?
– Я думаю, что вы не правы. Потому что если мы с вами говорим про коробки, то в первую очередь это живое домостроение, панельки наши. Их в общем объеме мозаик процентов 10, не больше. Все остальное – обычное художественное оформление общественных мест – дома культуры, детские школы искусств, вокзалы. И этому есть объяснение. В советское время, с одной стороны, была идеологическая составляющая, а с другой – исключительно эстетическая. При планировании объекта капитального строительства некий процент денег в обязательном порядке уходил на художественное оформление. Аналогов подобного искусства в мире нет. Это наша система, такая командная вертикаль.
– Вы хотите сказать, что в других странах вообще нет мозаик?
– Я имею в виду так массово, как в СССР, мозаичные панно на фасадах либо внутри помещений не появлялись. В определенном смысле это наш, отечественный культурный код. Техника исполнения мозаик известна очень давно, еще с античных времен. А мозаику наши предки взяли из Константинополя, когда Русь в 988 году приняла христианство. Соответственно мы заимствовали и способы оформления храмовые. Другое дело, что в нашей стране вплоть до 20-го века не было условий для того, чтобы искусство мозаики существовало и развивалась. Единственный прецедент, по-настоящему серьезный – это Ломоносов, который 300 лет назад начал варить цветное стекло для мозаики и сам ее выкладывать. До революции это всегда было храмовое строительство. Мозаика – элемент религиозных сооружений. В Сарове, например, или в Питере особенно. Поэтому мозаики никогда не выходили на улицы, в этом не было задачи.
Нюансы восстановления
– Не выходили на улицы – значит не появлялись на фасадах зданий? Хотя внутренняя отделка зданий все же присутствовала?
– Конечно, в первую очередь. Но у нас в Нижнем Новгороде есть очень хороший пример внешней отделки здания. Это Дворец детского творчества имени Чкалова на улице Пискунова. Здание было построено в 1913 году для Земельного банка. Наверху, на главном фасаде – подлинные, сохранившиеся мозаики. Здание построено в эпоху модерна, когда мозаики стали активно использоваться для оформления светских зданий, а не только храмовых строений, как раньше. Светский заказчик стал позволять себе такие вещи. И вообще для модерна использование мозаик очень характерно.
– Мозаика – довольно дорогостоящее удовольствие. Художники, которые занимались мозаиками в советское время, неплохо зарабатывали. Вплоть до того, что после окончания очередного проекта на полученный гонорар покупали себе «мечту советского человека» – автомобиль…
– Абсолютно верно. С другой стороны, чтобы попасть в круг избранных художников, которые много зарабатывали на мозаиках, во-первых, нужно было всегда иметь отличное базовое художественное образование. А во-вторых, прежде чем мозаичный проект реализовывался на фасад здания или внутри здания, он проходил очень жесткий профессиональный отбор через художественные советы. Не на уровне «я так вижу, мне так нравится», а полноценная оценка художественных качеств художественного объекта в расчете на то, что объект будет жить долго. Профессиональные фильтры давали в итоге качественные произведения монументального искусства. Поэтому и круг людей, кто этим занимался, был достаточно узким.
– В чем трудность восстановления мозаик? Если смотреть со стороны, вроде бы никаких сложностей нет – чисто механическая работа: убираешь испорченные временем кусочки большого пазла, а на их место ставишь новые?
– Если рисунок сохранился, то его действительно несложно восстанавливать – нужно только понять ритм, как это делалось изначально. Если мозаику утрачена в большом состоянии, происходит реконструкция рисунка. Это более сложная вещь. Приходится отрисовывать заново, ориентируясь на стиль, чтобы было похоже на авторскую работу. Если говорить про сложность-несложность, тут есть два момента. Наверное, стоит слово «трудоемкость» упомянуть.
– Действительно, трудоемкая механическая работа – весь рисунок по отдельным кусочкам перекладывать….
– Здесь нужно понимать, что, когда ты кладешь эти кусочки, ты же не плиточник. а художник, каждый раз выбирающий нужный цвет. В этом и заключается сложность. Это уже чисто художнический подход. Мы стараемся работать с аутентичным материалом, который был сделан в советское время. По архивам ищем, у художников покупаем. Потому что современные красители слишком хорошие и слишком яркие. Если я вставляю в реконструированную мозаику современный кусочек, часто он смотрится как золотой зуб.
Мозаики Нижнего Новгорода
– Какие мозаики в Нижнем Новгороде были вами отреставрированы и какие еще планируется восстановить?
– В Нижнем Новгороде это мозаика «Садко» на здании детсада № 150 в микрорайоне Щербинки-1. Эту мозаику мы реставрировали в 2023 году при поддержке администрации Нижнего Новгорода в рамках грантового проекта «Культурный район». Также хочу отметить великолепную работу наших коллег – реставраторов из Москвы, которые сохранили большую мозаику «Быстрее, выше, сильнее» на доме № 118 по улице Березовской у стадиона «Старт». В этом году делаем еще два объекта.
Во-первых, будет отреставрирована мозаика на здании детского садика «Солнышко» на улице Строкина, 18б. Второй объект – детский сад на улице Тропинина в Щербинках. Внутри, в аварийном помещении бассейна, есть два керамических панно авторства известных нижегородских художников-керамистов Татьяны и Валерия Гришиных. Само помещение садика подлежит сносу, поэтому панно оттуда снимем и отреставрируем. Скорее всего, восстановим его на территории кампуса ННГАСУ между улицами Ильинской и Гоголя. Хотим, чтобы его могли видеть горожане.
Современный стрит-арт?
– Вы проводите много мастер-классов и в художественных школах. По вашему ощущению, современные дети, которые родились и живут в эпоху стрит-арта, понимают смысл и предназначение советских мозаик? Или для них это что-то вроде древнее и далекое – вроде наскальной живописи из прошлых веков?
– Одна из задач наших задач – рассказывать об искусстве мозаики. А по поводу стрит-арта всем нашим слушателям приходится очень простым языком объяснять. Стрит-арт переводится с английского как уличное искусство. Уличное искусство было всегда. Просто раньше были одни техники исполнения, а сейчас – другие. Если бы у художников прошлого были баллончики с красками, как у современных, то, наверное, они могли нарисовать на стенах нечто похожее на сегодняшний стрит-арт. В определенном смысле советские мозаики на фасадах домов – это и есть тот самый стрит-арт своего времени.
Сергей Анисимов
Фото из архива Александра Казарина
